ПОНЯТНО
Большое интервью с Альфиной про «Катастеризм», Disco Elysium и трудности переводов игр

Большое интервью с Альфиной про «Катастеризм», Disco Elysium и трудности переводов игр

Как боль становится топливом для работы и почему не для всего на свете нужно иметь собственное мнение? Все это в нашем большом интервью с переводчицей Disco Elysium и создательницей «Маревого мира» Альфиной.

  • 5441
  • 24 августа 2020


Весной этого года начали переводить Disco Elysium — RPG о детективе-алкоголике от эстонской студии ZA/UM — на русский язык. Процесс уже продвинулся на 35%, и, вполне вероятно, что игра может выйти в этом году. Мы тут поговорили с переводчицей игры Александрой «Альфиной» Голубевой о специфике текстов в играх. А так как Альфина еще придумала и проиллюстрировала комикс «Маревый мир», выпустила повесть «Катастеризм», мы заодно расспросили ее о создании ругательств, киберпанке и рыбах.

— В Disco Elysium просто тонны литературного текста, много научных психологических аспектов, сильную роль играет гонзо-стайл. Сохранить все это при переводе очень сложно. Что больше всего пугает в работе над Disco Elysium?

— Меня так просто не запугаешь, но есть действительно неочевидные моменты. Например, в Disco Elysium большую роль играет музыка: мало того, что герои слушают её и поют внутри сеттинга, так они ещё и цитируют реальные песни! А на русском языке нет устоявшейся традиции песни переводить — современную англоязычную музыку мы привыкли цитировать в оригинале. (Вот в СССР была традиция переводить названия песен — помните старые пластинки? — но она ушла от нас.) И вот что с этим делать? А если цитата из песни звучит в середине фразы и вплетается в диалог, как при первой встрече с Клаасье? А если цитата — имя героя, как у Call-Me-Manana (песня группы Scooter)? Сложно, в общем. На мой взгляд, идеального решения тут нет — приходится искать самый приличный компромисс.

А вот литературной стилизации я как раз не боюсь, наоборот — приветствую. Драматически-стебовый стиль Disco Elysium, сдобренный прекрасно душевной бранью, с масштабами моей души резонирует.

— Как вы собираетесь подходить к переводу пьяных тирад из игры? Какие приемы помогут передать кондицию персонажа? Собираетесь ли вы для точной атмосферы напиваться?

— Актёру не нужно напиваться, чтобы играть пьяного. А чтобы вжиться в Гарри, достаточно познать БОЛЬ и ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫЕ ПУЧИНЫ. Но кто из нас никогда не обнаруживал с ужасом, что он заперт промеж ушей противной мясной туши, а прекрасное чёрное забвение предательски ускользает тем быстрее, чем крепче пытаешься за него уцепиться?

— В Disco Elysium достаточно много терминов по истории, политике, психологии. Как часто приходится открывать словарь и разбираться со значениями? Повлияла ли вообще работа над переводом на словарный запас?

— Иногда приходится! Я вот не знала слова «абиссопелагиаль» — так называется зона у океанического дна. Хотя в целом у меня складывается впечатление, что у нас с авторами достаточно схожие культурный фон и образование. Так что не скажу, что терминология ставит в тупик часто.

— Не боишься ли ты сойти с ума, работая над Disco Elysium?

— Я столкнулась с другим потешным спецэффектом: перевод Disco Elysium идёт просто идеально, когда тебе хреново. Прям вот… и слова подбираются как надо, и даже немного полегче становится.

Воистину it’s an expression of pain.

— Чем тебя лично привлекает игра? Как в тебе она отзывается?

— Много чем, но если выделять одно, то я сражена тем, как Disco Elysium женит странное с узнаваемым и даже, не побоюсь этого слова, жизовым. Драма протагониста ведь бытовая — бытовее некуда, и сложные политические конфликты вполне узнаваемо отражают явления реальной истории (и политической теории). Но в то же время похмельный тремор Гарри позволяет ему слышать город, между локациями этого мира находится (за неимением лучшего слова) субстанция, заражающая людей болезненной ностальгией, а в голове у человека может обнаружиться шкаф.

Узнаваемые бытовые шутки и трагедии помогают нам наладить эмпатическую связь с необычными аспектами мира и истории, а их странность не даёт узнаваемому приесться. Выдержать этот баланс исключительно сложно, и мне кажется, именно в том, как блестяще авторам это удалось, залог сокрушительного успеха DE.

— Какие неочевидные примеры из жизни можешь привести, в которых помогли навыки работы с нарративами в играх?

— Вообще в роли нарративщика выступает любой, кто рассказывает байки. А это, по моему опыту, один из лучших способов преодолевать неудачи. Расскажешь товарищам красочно, как ты феерически ступил, всё сгорело и взорвалось изумительным образом, как невероятно не повезло и так далее — и вроде уже не настолько обидно. Вроде уже хотя б хорошая байка из печальной истории вышла. Немного, а подслащивает пилюлю.

— Какие еще игры ты хотела бы перевести, если бы у тебя было бесконечное время?

— Planescape: Torment. Когда Beamdog перекупили права на неё, мы с ними это обсуждали. Но в итоге они решили не нанимать нового человека, а выкупить фанатский перевод (ну оно и ясно, уже сделанную работу купить дешевле) — но, как я вижу по странице в Steam, что-то там не вышло. Снова, что ли, предложить?

— Ты «спасла» книгу Шрайера «Кровь, пот и пиксели. Обратная сторона индустрии видеоигр», сделав ее доступной и для геймеров, и для новичков в индустрии. В чем сложность адаптации книг об играх для широких масс?

— Я бы не сказала, что эту книгу требовалось особо адаптировать — она написана вполне под широкого потребителя. Сложнее всего было разобраться с терминами, потому что реальные представители индустрии говорят на сленге, и нужно решать: переводить все термины (но тогда книга будет написана языком, которым в реальности никто не пользуется) или брать сленг (но тогда она будет полна довольно некрасивых варваризмов). Я выбрала второй путь, хотя не считаю его идеальным.

— Недавно ты выпустила повесть «Катастеризм» про будущее, где российские реалии смешались с киберпанком. Расскажи, не пугает ли, с какой скоростью происходят изменения в технологическом процессе?

— Чего б технологическому прогрессу пугать? Вон недавно опубликовали новость, что в том году учёному с невероятной фамилией Врселя удалось воскресить мёртвые мозги свиней. То есть буквально за поворотом нас ожидают стада свинежити. Разве может это вызывать что-то, кроме восторга и энтузиазма?

Я тотальный, категорический технооптимист и считаю, что прогресс — однозначное благо. Быстрый прогресс — быстрое однозначное благо.

Да, он проверяет и будет проверять нашу этику на прочность. Взять, например, генные модификации человека. Если их разрешить, они приведут к очень серьёзным проблемам — нет, не мутантам и «Людям Икс», а страшному расслоению общества, когда богатые могут себе позволить крафтить объективно более умных и красивых детей, а бедные рожают как есть, и в итоге за сколько-то поколений элиты станут объективно лучше народа. Морлоки и элои. Проблема? Более чем. И всё равно я считаю, что корректировку генов надо разрешить (когда она будет проверенной, безопасной, надёжной и так далее), потому что суммарный выигрыш человечества от этой технологии будет больше, чем урон, который нанесут сопряжённые с ним социальные проблемы.

— Можешь назвать топ-3 устоев, которые устарели и которые надо срочно убрать у всех из головы?

— Вообще я не смотрю на мир под таким углом. Устои, которые обществу не нужны, сами отмирают, а которые не отмирают, те, значит, нужны. Но давайте надену ворчальную шапочку.

а) Представление, что о большинстве увиденных новостей нужно составить мнение. Мне кажется, люди как-то рефлекторно с этим живут: увидели новость о том, что в Питере закрасили граффити с портретом Бродского — впали во гнев (или восторги, если зануды). Многие ли при этом поинтересовались тем, что это было не граффити (сложный художественный рисунок), а «урбан-фреска» (по сути, напечатанные фотообои), а автор акции продвигает и продаёт эту технологию? Думаю, не все, кто испытал эмоции от исходной новости.

При этом впадать в тотальный скептицизм тоже неразумно — так быстро придёшь к теориям заговора. Но помимо того, чтоб учиться фильтровать и анализировать информацию, по-моему, современному человеку очень важно осознать, что большое — а то и большее — количество новостей и инфоповодов, которые кажутся понятными, на самом деле знакомы нам лишь обрывочно и всегда будут. Не надо всему верить или всему не верить — надо принять тот факт, что не обо всём в мире необходимо составлять мнение. И беречь его для действительно важных ситуаций.

б) Политические термины «правый» и «левый». Это исторические термины, описывавшие распределение политических сил в конкретное время в конкретном месте, внутренне противоречивые и неудобные. Правыми называют себя люди от православных монархистов до борцов за свободный рынок (и ненавидят друг друга); левыми — люди от голосовавшей за КПРФ бабки до её внучки, топящей за репрезентацию меньшинств в нетфликсовых сериалах (и ненавидят друг друга); а потом они ещё и идут стенка на стенку, перевирая идеологии друг друга, часто приписывая оппоненту совершенно не его взгляды и так далее. Это спецолимпиада всея спецолимпиад, от этих терминов одно зло и путаница, лучше их забыть и обсуждать конкретные идеологии.

(А ещё лучше — конкретные проблемы конкретных обществ, ведь универсальных идеологий не бывает, но это уже грандмастерский уровень.)

в) Представление о том, что есть какие-то специальные «творческие люди» (которым можно иметь дурной нрав и срывать сроки), а есть все остальные скучные люди.

Способность к творчеству — в принципе одно из ключевых преимуществ Homo Sapiens, и меня, признаться, несколько раздражает, когда считают, что вот поэт — творит, а программист, нашедший изящное решение, или дядя Вася, собравший аэроплан из двух гвоздей, двух досок и е**ни матери, — не творческие. Ещё какие! Творческое начало проявляется, в сущности, у любого человека, увлечённого каким-нибудь делом, за парой печальных исключений — вроде операторов, которым запрещают отступать от скрипта. Кстати, вы замечали, что это приходится специально запрещать?

Все люди творческие. Не у всех есть силы и внутренний ресурс это проявить.

— Пару лет назад ты активно работала над комиксом «Маревый мир». Сколько в нем из личной жизни, а сколько целиком выдумано?

— Ваша формулировка разрывает мне сердце — я всё же планирую к нему вернуться. Комикс, конечно, личный в том смысле, в каком все мысли и переживания личные, но прямых калек с моей жизни там почти нет.

— Почему для комикса выбрала водную тематику? Рыбы обычно выглядят достаточно безобидными (не считая какую-нибудь пиранью). Почему ты решила сделать их воинственными разрушителями?

— Рыбы не моргают. Не испытывают эмпатии. Не источают тепла. Есть мнение, что они не чувствуют боль (или как минимум чувствуют её не так, как мы). Подобные сущности нам, млекопитающим, кажутся чужеродными и страшными. Типа как насекомые (но это слишком заезженный образ).

— В комиксе герои ругаются на своем языке (да леща вам под хвост!, ЯЗЬ!, упаси иваси). Расскажи, как тебе пришло в голову создать уникальную версию ругательств? Как придумала эти выражения?

— Я не могу представить себе реалистичный мир, где никто не ругается, но мне хотелось выдержать относительно низкий рейтинг, потому что страх и драма там не в форме, а в содержании. Ну и плюс у рыб довольно смешные названия же. ЧАВЫЧА. Кто вообще разрешил называть какое-то явление в мире ЧАВЫЧЕЙ?

— Можешь дать совет, как научиться придумывать такие ругательства самостоятельно?

— Единый совет для всех возможных сеттингов — не могу, от стиля ведь зависит. Но вообще в хороших руках любое слово может стать бранью — главное достаточно выразительно его бросить.

— В ремарках на одной из страниц комикса ты пишешь, что против отмены буквы «Ё», сейчас многие, наоборот, поддерживают тенденцию к исключению этой буквы на письме. Почему ты против?

— Ну на самом-то деле аргументы против буквы «ё» резонны. Противники сравнивают её со знаком ударения: он избыточен, мы ставим его в каждом слове только в книгах для детей и иностранцев, а нормальному носителю языка эта информация не нужна, она лишь перегружает его лишними закорючками на бумаге. В обычных текстах мы изредка ставим ударение в непонятных словах. Вот и с «ё» так предлагают себя вести. В целом — резонно.

С другой стороны, в отличие от ударения, буква «ё» нужна не в каждом слове и в целом относительно редка, так что даже если использовать её всегда, это не перегрузит читателя так уж сильно. Зато если её использовать, то вместо необходимости запоминать ещё один скрытый паттерн чтения можно просто читать что написано.

Я приведу другую аналогию: например, в русском языке буква «е» (это которая не «ё») может означать, что предыдущий согласный звук смягчается, а может — что нет. Декан. Шинель. Термин. Декада. Лазер. Вы точно правильно произносите эти слова? Загляните в словарь, там много упоительных открытий. Правила нет, тут нужно запоминать, все ошибаются — и не было бы удобнее, если бы мы просто как-то графически помечали те случаи, когда смягчать не надо?

Ну так вот. Тенета. Костел. Челн. А сколько более очевидных слов станут менее очевидными, если забить на «ё»?

Не то чтоб это было исключительно важно, конечно. Весь этот спор — шуточный: язык — живой организм, он развивается как развивается. Нё сёмём дёдё глёснёё вёёбщё нё слёшкём вёжнё в рёсскём ёзёкё. Ё тёк всё пёнётнё.

— Ты публиковала нетривиальные мемные комиксы с «филологическими фишечками». А какой у тебя любимый мем (не из твоей коллекции)?

— Жизнь мема недолговечна и полна боли. Сегодня он идеально ловит некую эмоцию и Zeitgeist, а завтра уже выглядит неловко и кринжово. Вечной ценностью остаются только няшные зверушки.

— Пандемия и кризис показали, что многие профессии можно перевести на удаленку без потери продуктивности. Ты и до того много лет работала в Ice-Pick Lodge удаленно. Как считаешь, что изменится в мире после коронавируса?

— Думаю, примерно никак. В России пандемия дала некоторый пинок и цифровизации, и слежке за людьми, а ещё вроде бы в самом деле повысила политический капитал Собянина, чьей реакцией люди в целом остались довольны. Но стоило в Америке и теперь вот Беларуси случиться протестам, как несколько эфемерная проблема вируса отступила для всех на десятый план — по крайней мере, в наших широтах. Что она на фоне жаркой и знакомой борьбы за права? Что-то такое туманное, с недостаточно внятными рисками и условиями победы.

Увы, так мы устроены — мыслим предметно и тактически, новый инфоповод мгновенно душит старые. Думаю, скоро про пандемию забудут (хоть и не стоило бы).

С нётёрпёнёём ждём Disco Elysium, чётёём «Мёрёвёй мёр» ё смётрём
Вёш Двёждё Двё.

Загрузка...
ПОНЯТНО