ПОНЯТНО
«Покажите мне человека, который не плакал на „Вверх"» — интервью с переводчиком комиксов Александром Куликовым

«Покажите мне человека, который не плакал на „Вверх"» — интервью с переводчиком комиксов Александром Куликовым

Автор ностальгических тредов в твиттере про «Гарри Поттера» и переводчик Александр Куликов рассказал, в чем сходство игр и работы с комиксами и почему переводчики «разжевывают» сюжет.

  • 712
  • 23 сентября 2020


Александр Куликов — переводчик комиксов и автор больших тредов про фастфуды, телеигры и перевод «Гарри Поттера», а еще редактор ComicsBoom — интернет-махины о комиксах. Мы поговорили с Александром о том, сколько в его ностальгических тредах от кидалтов, кто такой Ребус из «Гарри Поттера» и почему у переводчиков есть негласная миссия все разжевать читателю.

— Все твои твиты — от динозавров в «Сокольниках» до «ГП» — про ностальгию и какие-то флешбэки в прошлое, в котором росли кидалты. Считаешь ли ты себя кидалтом? Как вообще понять, кидалт ли ты?

— Если кидалт — это взрослый, который сохраняет свои детские увлечения, тогда безусловно меня можно назвать кидалтом, потому что все, чем я увлекался в детстве, так или иначе интересует меня сейчас. Само собой, я не ограничиваю себя исключительно детскими интересами и совсем уж в детство не впадаю (хотя, порой хотелось бы). У большинства моих ностальгических тредов немного другая мотивация: мне хочется таким образом сохранить, как-то законсервировать и систематизировать свои воспоминания, докопаться до подробностей, которые в детстве были недоступны. С тредом про «Гарри Поттера» была чуть другая история: меня сподвиг его написать праведный гнев, который я испытывал, глядя, как в интернете травят Спивак и при этом восхваляют переводы «Росмэн», с которыми далеко не все в порядке.

— Кстати о «Гарри Поттере»: ты писал, что и у «Росмэна», и у Спивак были свои минусы и плюсы в переводах. Хорошо изучив эту тему, не хотелось бы самому перевести «ГП» с учетом опыта предшественников?

— Ты не поверишь, но я уже начинал его переводить, правда мне тогда было 13-14 лет. Я прочитал первые три росмэновские книжки, и, само собой, мне жутко захотелось продолжения, а в интернете я уже тогда активно сидел по модему и знал, что книга в оригинале вышла. Переводы — моя страсть с самого раннего детства, поэтому я скачал оригинал четвертой книги, взял толстенную общую тетрадь в клеточку и начал со словариком переводить первую главу «Кубка огня» ручкой в тетрадке.

Точно помню, что надолго завис, думая, как перевести имя Тома Реддла, он же в оригинале Riddle, а Riddle — это «загадка». Но сложность в том, что надо еще и анаграмму с Волдемортом сохранить. В итоге после кучи исписанных черновиков, он у меня превратился в Тома Ребуса, и я как-то со скрипом сумел это все в анаграмму уложить. Наверное за этого самого Ребуса фанаты «ГП» меня бы линчевали, если бы такой перевод куда-то попал в итоге.

Если говорить серьезно, конечно, это была бы работа мечты, если бы какое-то издательство предложило мне выполнить переперевод. И все равно я бы тысячу раз подумал, прежде чем браться, потому что фанбаза «ГП» невероятно ревностно относится к любым посягательствам на буклей, снеггов и прочих пуффендуев, а у меня бы они наверняка именовались бы по-другому.

— Через ребус с переводом пришел к варианту с Ребусом, звучит идеально! Вот, кстати, к вопросу о твоей страсти к переводам с раннего детства. Во-первых, откуда вообще тяга к такому виду работы с текстами? Это же достаточно скрупулезно и долго. А еще ты пишешь: «Интернет мне провели в 2001-м, тогда же я прочитал первого „ГП“ и с энтузиазмом 13-летнего задрота рамблерил не порнуху, а инфу о любимом герое. А знаете, чем еще я упарывался с детства? Переводами с английского». Как думаешь, откуда в тебе эта кидалтовская заинтересованность? И можно ли в себе взрастить любознательность?

— Все благодаря родителям. Они с детства привили мне любовь к чтению, причем абсолютно ненавязчиво и без обязаловки, мне было самому безумно интересно читать, и я очень быстро научился это делать самостоятельно. Родители покупали мне книжки, созданные по типу визуальных словарей: куча картинок, а к ним подписи на английском. Меня это настолько увлекало, что я уже с детства подкопил нехилый словарный запас, которым удивлял учителей, потому что знал, как будет по-английски какая-нибудь «хурма» или «шпингалет», а они нет.

Чуть позже я осознал, что у любимых мной книг зарубежных авторов есть на самом деле «настоящие» тексты, а то, что читаю я, написали по-русски совершенно другие люди. Меня все это завораживало, казалось, что я получил доступ к какому-то тайному знанию, а с помощью словаря и своей памяти могу эти шифры английских текстов разгадывать. Поэтому всегда заявлял, что мечтаю стать переводчиком, когда вырасту.

Есть еще одно обстоятельство: мой дедушка всю жизнь проработал редактором в издательстве «Наука», постоянно что-то писал, записывал. Но он был человеком немногословным, поэтому его любовь к слову и письму передалась, скорее, на генном уровне.

Мою любознательность в детстве тоже всячески подпитывали родители, покупая мне красочные энциклопедии на разные темы — про них я, к слову, писал отдельный тред. Любознательность должны взращивать в детях родители, вернее, не взращивать, а подталкивать ребенка, то и дело ненавязчиво подсовывая ему что-то интересное. В моем случае было так. Когда эти семена интереса к знаниям и всему новому уже засели в мозгу, трудно глядеть на мир иначе, чем глазами исследователя и человека интересующегося.

Вспомнил еще забавный момент: родители притащили мне откуда-то в детстве настоящую печатную машинку, и я сидел и терпеливо перепечатывал на ней какие-то книги из дедовской библиотеки, какие-то переводы тоже делал. Очень нравился этот механический процесс набора текста со стуком клавиш.

— В треде про «ГП» ты пишешь: «По первой версии текста Оранского прошлась мощнейшая редакторская рука, которая не только исправила „мюглей“ на „маглов“, но и добавила ТОННЫ разжевывающей текст отсебятины». Как думаешь, почему редакторы и переводчики, бывает, склонны к разжевыванию сюжета?

— Чаще всего корни такого подхода кроются в советской школе «одомашнивания» перевода. Если вкратце, перевод должен быть выполнен так, чтобы читателю казалось, что он читает книгу автора, пишущего на русском языке. Все непонятности, реалии описательно объяснялись, заменялись понятными нашему человеку аналогами или вообще выбрасывались. Классический пример: гамбургер в «Над пропастью во ржи», который в культовом (и, кстати, очень хорошем) переводе Риты Райт-Ковалевой стал «котлетой». И таких примеров масса. Всем, кто интересуется переводоведением, горячо рекомендую прочитать книгу «Поверженные буквалисты». Там как раз о том, как такой метод сформировался и почему возобладал.

В случае с «Гарри Поттером» это была еще и попытка сделать книгу более детской (что бы это ни значило), чем она есть. И это печально, не надо думать, что дети глупые или чего-то не поймут, если им все досконально не разжевать. А вообще редакторы переводных текстов, при всем моем уважении к этой профессии, частенько что-нибудь отчебучивают. Вот год назад выяснилось, что из русского издания «Благоволительниц» Литтелла целенаправленно выкинули 20 страниц.

— Как думаешь, сейчас этот метод тоже актуален или идет на спад?

— Метод актуален, потому что все так или иначе выросли и продолжают расти на советских переводах классики. И я ни в коем случае не говорю, что подход одомашнивания текста плохой, я сам больше склоняюсь к нему в переводе комиксов. Другое дело, что всегда нужно знать меру и чувствовать произведение. Потому что есть и другая крайность: известный переводчик Максим Немцов пользуется исключительно методом так называемого «остранения» текста и имеет на это полное право, но порой в его работах встречаются вещи, вроде «Скряги МакУтки» и группы «Мырг-182», и там диссонанс при прочтении похлеще, чем от какого-нибудь Думбльдора.

— Самый смешной случай перевода, с которого ты заорал?

— Их очень много, но один с ходу вспомнился. Купил я книжку про Тарантино от «Эксмо», быстро понял, что переведена она ужасно, и переводчик буквально не смотрел фильмы, о которых пишет. В «Бешеных псах» есть момент, когда мистер Оранжевый рассказывает историю, как он зашел в общественный туалет с пакетом травы и наткнулся на толпу deputies со служебными собаками. Так вот, deputy здесь — это deputy sheriff, должность в американской правоохранительной системе. У переводчика же они стали… депутатами.

— А вот помимо таких забавных моментов, какие эмоции у тебя появляются при чтении комиксов? Ты когда-нибудь плакал из-за комикса? Как это было?

— Из-за комиксов точно не плакал, из-за мультфильмов плакал. Сильные эмоции были при прочтении «Я убиваю великанов» Келли и Ниимуры и «Сурвило» Ольги Лаврентьевой. «Мауса», опять же. Но чаще всего комиксы меня развлекают. Или, может, я просто развлекательные комиксы по большей части читаю.

— А из-за каких мультфильмов плакал? Как ты можешь описать сильные эмоции при прочтении?

— Прослезился в финале третьей части «Истории игрушек», когда Энди отдает свои игрушки маленькой девочке, а сам уезжает в колледж. Трогательный момент, потому что я осознал, что герой мультфильма вырос, и я вырос вместе с ним и этим мультфильмом — первая часть была у меня на кассете в 90-х. Ну и пустил слезу в начале мультика «Вверх!», когда у дедушки умерла бабушка. Покажите мне человека, который не плакал на этом моменте, я хочу посмотреть в глаза этому сухарю.

Самые сильные эмоции я испытываю, когда книга или комикс захватывают настолько, что невозможно оторваться, и ты испытываешь жгучий интерес к написанному, сравнимый, наверно, с азартом. Помню, так в свое время зачитался первой книгой из трилогии Пулмана «Темные начала», что проехал в метро несколько станций мимо нужной.

— Насколько я понимаю, ты занимаешься именно переводом комиксов. А есть ли задумка сделать собственный комикс? Про что бы он был?

— Да, занимаюсь только переводами, в редких случаях редактурой. Идея сочинить собственный комикс постоянно находится у меня в подсознании. И иногда кажется, что я нащупал сюжет, открываю заметки на телефоне, начинаю судорожно записывать все пришедшее в голову и потом понимаю, что подобное уже было или что слишком сложно будет мою идею реализовать. Надеюсь, когда-нибудь дозрею, а пока чукча не писатель.

— Есть ностальгические вещи (например, комикс по «Утиным историям»), которые сейчас пытаются в перезапуск. Как ты думаешь, у них получается сейчас заинтересовать так же, как оригинал когда-то? Не смотрятся ли они слабо на фоне предшественников?

— Мне очень нравится перезапуск «Утиных историй», потому что он, в первую очередь, сделан фанатами для фанатов со всеми этими отсылочками и камео персонажей из старых диснеевских материалов. Я год назад разговаривал с создателем «Черного Плаща» и «Чипа и Дейла» Тэдом Стоунсом, и он рассказал, что при первой же встрече Франциско Ангонес (один из создателей ребута) признался ему, что несколько лет подряд в детстве на Хэллоуин наряжался Черным Плащом.

Другие перезапуски мультов не смотрел, знаю, что пару лет назад перезапустили «Рокки и Бульвинкля», скоро выйдут «Аниманьяки», очень хочется все ухватить, но катастрофически не хватает времени.

— Ты увлекаешься комиксами с самого детства. Расскажи про свое знакомство с этим видом искусства. В какой момент стал больше погружаться и начал переводить?

— Когда мне было три года, мы с бабушкой гуляли, увидели в киоске «Союзпечать» яркий журнал, и она мне его купила. Это был первый номер «Микки Мауса» за 1991 год, и маленький я поразился разнообразию ярких персонажей и крутых приключений. Этот журнал, как и подавляющее большинство комиксов из моего детства, сохранился и составляет костяк моей большой коллекции старых комиксов. Что примечательно, на внутренней странице обложки красуется обращение героев Диснея к «дорогим советским ребятам».

С того самого комикса началось мое бешеное увлечение, которое родители поддерживали. Мы с папой старались покупать абсолютно все комиксы, которые выходили, регулярно проверяли все окрестные палатки, киоски и развалы, буквально гонялись за недостающими номерами. Комиксы были не просто каким-то попутным хобби, а одним из основных. Потом наступили 2000-е, журналы ощутимо подорожали, я подрос, появились новые интересы и комиксы мы покупать практически перестали.

Лишь в старших классах, памятуя о своей детской коллекции, я время от времени покупал в книжных изредка выходившие толстые томики, вроде «Хранителей» или «V значит Вендетта», а году в 2013 я из интернета узнал, что на русском стало выходить все больше и больше тайтлов, стал гуглить, интересоваться, нашел сайт ComicsBoom, со временем влился в команду ребят, которые этот сайт делали, и какое-то время даже был его главным редактором.

При этом, закончив свой технический вуз, я решил исполнить мечту детства и поступил на второе высшее на переводчика, уже активно вращаясь в комиксных кругах. В какой-то момент молодое издательство Viverra объявило о поиске переводчиков, я попробовал свои силы, меня утвердили, и на защиту своего диплома на втором высшем я пришел уже с изданными книгами. На сегодняшний момент я перевел около 50 книг для восьми разных издательств.

— Остается ли сейчас то переживание, какое бывает, когда делаешь что-то впервые? Или ты с самого начала достаточно спокойно подходил к работе?

— Переживаний, как таковых нет и не было, была и остается повышенная концентрация и внимание. Дорожу своей репутацией, поэтому стараюсь делать работу хорошо и не лениться лишний раз себя перепроверить, а в особенно трудных моментах уточнить что-то у носителей языка.

— Ты работал с несколькими российскими издательствами комиксов. Расскажи, как разнятся подходы к переводу комиксов. С кем проще работать — с маленькими издательствами или с большими холдингами?

— Мне было комфортно работать абсолютно со всеми издательствами, конечно, в маленьких меньше бюрократии, но это не сильно напрягающий фактор. Подходы у всех разные в мелочах, например, по-разному строится работа с редакторами. В каких-то издательствах ты отправляешь финальную версию перевода и дальше можешь его не увидеть до выхода книги. В других редактор дает свой фидбек, присылает перевод обратно со своими комментариями. У всех какие-то свои пожелания к оформлению текста. Например, «Азбука» требует нумеровать каждый баббл по определенной системе, у остальных такого правила нет. Но опять же, к любой системе быстро привыкаешь.

— Что самое сложное и что самое интересное в переводе комиксов?

— Самое сложное уложиться в дедлайн. Шутка. На самом деле, я поймал себя на мысли, что чем сложнее комикс, тем интереснее мне его переводить. Вот такой вот парадокс. Сейчас, помимо прочего, работаю над одним еще неанонсированным комиксом с безумно сложной лексикой, собственным авторским сленгом и малопонятными на первый взгляд реалиями. Приходится много раскапывать, гуглить, перепроверять, но в этом и кайф работы, своеобразный челлендж.

— Получается, для тебя сложно переводить что-то простое? Что не сильно подстегивает?

— Не, в обратную сторону эта логика не работает, простое переводить легко. Но когда долго играешь в какую-то игру, хочется все время повышать уровень сложности. Я в принципе люблю комиксы и люблю переводить, поэтому кайф могу словить и от простых комиксов с любимыми героями, хотя на вскидку даже сложно такие вспомнить, везде были свои интересности.

— Какой малоизвестный, но безумно крутой комикс можешь посоветовать почитать?

— Есть достаточно известный автор и художник Джефф Смит, и на русском почти целиком вышел его самый известный комикс «Боун», здесь передаю привет Руслану Хубиеву. А мне в свое время очень понравился еще один комикс Смита под названием RASL, черно-белый. Это отвязная научная фантастика с прыжками между параллельными вселенными, Теслой, кучей загадок, интриг, и все в таком духе. Читал давненько в цифре, сейчас уже плохо помню перипетии сюжета, но в свое время очень зашло, и с тех пор я про него нигде и ни от кого не слышал.

— Ну, и раз ты без ума от уток, топ-3 лучших анимационных уток прямо сейчас!

— Первым пусть будет малоизвестный персонаж диснеевской утиной вселенной Фетри Дак. Это эксцентричный кузен Дональда, и появился он в комиксах еще в 60-х, но впервые увидеть его можно в мультфильме только в 2018-м в ребуте «Утиных историй». Клевый тип. Вторым назову Плаки Дака из Tiny Toon, уменьшенную версию Даффи Дака. Озорной и клевый.

— Ты из предыдущего вопроса заразился малоизвестными рекомендациями?

— Ха-ха, да, решил выбрать небанальных героев. И чтобы окончательно выпендриться, третьим пусть будет Малыш Хьюи из мультфильма «Каспер и его друзья», огромный младенец в чепчике и подгузнике.

Крякаем и восторгаемся!
Ваш Дважды Два.

Загрузка...
ПОНЯТНО