ПОНЯТНО
Российская игра — единственный способ попасть на Венецианскую биеннале

Российская игра — единственный способ попасть на Венецианскую биеннале

Взяли большое интервью у геймдизайнеров, создавших игру о том, как организовать архитектурную биеннале. Все это на настоящих примерах и историях!

  • 446
  • 0
  • 9 Июня 2020

В этом году должна была состояться 17-я архитектурная биеннале в Венеции. Среди национальных павильонов, представляющих все страны, есть и российский павильон. Как и все массовые мероприятия, биеннале перенеслась из-за пандемии, а среди немногочисленных работ, которые возможно увидеть и «потрогать», оказался проект российской команды Lion & Unicorn — игра в форме чат-бота, где вы выступаете в одной из трех ролей: архитектор, комиссар или интерн (пока что доступна только роль комиссара).

Помогали создать игру геймдизайнеры Даша Насонова и Дима Веснин (он, в свою очередь, еще и наш коллега, автор текстов на сайте 2х2 и куратор всех текстов об играх). Илья Гринберг решил расспросить ребят, чтобы больше узнать об игре, биеннале и о том, для кого создавался проект (попробовать ее самостоятельно можно здесь).

— Даша и Дима, привет! Расскажите немного о себе, как вы встретились и начали создавать игру?

Дима Веснин: Я независимый геймдизайнер. Меня интересует, как игры вторгаются в музеи, на выставки и биеннале. В прошлом-позапрошлом году мы пересеклись с Дашей благодаря общим игровым и архитектурным знакомым и тусовкам. И очень хотели что-нибудь сделать вместе! Мы почитали лекции, собрали команду, провели хакатон в Гараже. И когда Даша позвала меня делать с ней проект, у меня не было никаких других мыслей, кроме как согласиться.

Даша Насонова: Да, так и было. Я архитектор по образованию, пять лет проработала в архитектуре, три последних года в урбанистике, работала в «КБ Стрелка». Я параллельно изучала программирование, экспериментировала с собственными игровыми проектами, и в какой-то момент меня очень сильно перетянуло именно в сторону геймдизайна, game studies. Это стало мне гораздо интереснее, чем просто работа архитектором. Сначала я была междисциплинарным специалистом, которым, наверно, и остаюсь. Но сейчас, все что делаю, — это так или иначе связано с видеоиграми.

И проект с биеннале — очень классный, над ним мы сейчас с Димой работаем. Уже выпустили демоверсию и продолжаем трудиться. Это шикарный симбиоз архитектуры и геймдизайна, в котором можно подпитывать друг друга своими профессиональными бэкграундами, очень классный опыт.

Д.В.: Кроме того, что команда друг друга подпитывает, для меня очень большая магия проекта в том, что ты не ожидаешь от архитектурной биеннале игру. Ты ожидаешь здание, игру со скульптурами, по крайне мере, какое-то обыгрывание. А мы заходим через очень абстрактный уровень. Когда это игра о том, как устроена эта институция [биеннале]. Мы погружаемся настолько, насколько это возможно.

Кажется, то, как мы предлагаем думать в этой игре, — это какое-то теоретическое упражнение. Но оно все построено на исследовании. И по нашему опыту — это огромная часть организации всех этих процессов. Понять, как устроена эта институция, не только физически. Не только то, как, например, в архитектуре строятся здания и как по ним потом ходит свет. А о чем думают эти люди? И что со всем этим происходит?

Это абстрактная история про институции, и через игры оказывается, что говорить об архитектуре можно не только с помощью зданий. Сюрприз!

Команда «Лев и Единорог» с Димой и Дашей

Д.Н.: В основном старая архитектурная школа говорит, что архитектура — это здания. Это некий построенный физический объект. Мне всегда казалось, что архитектура, режиссура и геймдизайн — это по сути одно и то же. И там, и там ты организуешь пространство и физическое, и виртуальное, и какое-то ментальное. И во всех трех сферах ты занимаешься сценариями, ведешь своего пользователя/игрока/жителя через какую-то историю. Просто разными средствами.

Мне кажется, такие проекты начинают как раз приближать большую часть людей к пониманию, что архитектура — это не обязательно что-то из бетона, камня, дерева, из какого-то физического материала. Архитектура — это прежде всего глобальная организация процессов.

Д.В.: Я абсолютно согласен с Дашей, и чем больше я общаюсь и с ней, и с архитекторами, и со всем этим сообществом, которое для меня новое, тем больше мне кажется, что нет такой существенной разницы между игровой и физической архитектурами. Они воспринимается людьми примерно одинаково. Это не два независимых мира с разными правилами. Они работают примерно по тем же принципам, которые не менялись пять-десять тысяч лет. То, что все это внезапно стало цифровым, не значит, что надо сидеть и переизобретать архитектуру.

Концепция и идея игры — они родились, когда стало известно об отмене биеннале и переносе всего на виртуальную площадку?

Д.Н.: Самое классное, что «Лев и Единорог» в 2018 году сделали виртуальный русский павильон. Этим проектом они предсказали будущий переход биеннале в онлайн. А дальше никто не знал что будет пандемия, что все вокруг отменится. Тогда просто предложили — вот смотрите, можно же все делать в виртуальной реальности. А через некоторое время, когда прошло два года и должна была случится следующая биеннале, они стали одними из участников открытой программы.

Там есть участники, которые делают павильон (т.е. то, что внутри него), и есть команды, которые занимаются образовательной-развлекательной программой. Одна из этих команд «Лев и Единорог». У них появилась идея сделать игру — симулятор мессенджера, как раз для работы ней они позвали нас с Димой. Когда в итоге все отменили и павильоны стали закрытыми, а биеннале ушла в онлайн, наш проект остался одним из немногих, которые смогли существовать. И он запустится потому, что не был привязан к физическому павильону. Так что это просто совпадение.

Д.В.: Мы оказались готовы к этому, и, когда все остальное перенесли на следующий год, кураторы очень классно выступили с идеей, что все можно продолжить. Можно не переставать платить нашим художникам, просто потому что все переносится. Можно поддерживать весь процесс, людей, их работы и проекты. Кажется, мы оказались на той стороне, которая оказалась готова.

Наша сторона почти не пострадала, но это серьезно повлияло на работу. Мы внезапно оказались не в офисе, а в квартире с детьми и домашними животными. Я думаю, мы добрый месяц работы потеряли на адаптацию личного пространства, и это тоже было довольно тяжело.

Так выглядит игра на сайте.

Изначально планировалось, что игра будет существовать на сайте параллельно с биеннале или же это будет интерактивный объект в пространстве самого биеннале?

Д.Н.: Изначально игра должна была быть в двух версиях — одна на сайте павильона, вторая в виде приложения на смартфон, которое мы планируем выпустить, но, скорее всего, уже в августе. 

Поскольку сейчас у биеннале как у институции есть флер элитарности, то как раз такой диджитал портал для всех желающих мог бы этот градус пафоса сбавить. Дать людям, которые не могут прилететь в Венецию получить доступ ко всему, что происходит в таком виртуальном формате. Смысл был в том, чтобы сделать все происходящее более доступным и понятным для всех, а не только для тусовочки, которая там собирается.

Внутренние процессы организации, переписки и отфутболивания от менеджера Карен к администрации, от администрации к другим ребятам. И все это в виде бесконечных чатов?

Д.Н.: Все это показывает изнанку вообще всем, а не только тем, кто причастен к организации биеннале. Смысл был в этом — рассказать и дать повод подумать, переосмыслить те процессы, которые считаются устоявшимися.

Д.В.: Большая часть идеи в том, чтобы показать, что нет какого-то одного процесса, которому следуют в институции. Это всегда моментальные договоренности, какие-то странные штуки, которые возникают регулярно. Как говорит Дима Безуглов (куратор интеллектуальной платформы 5-й Уральской индустриальной биеннале современного искусства): «биеннале — это шизофреническая выставка, которая каждый раз зачем-то строит себя целиком с нуля, переизобретает себя заново, каждый раз совершенно по-новому».

— Для меня биеннале — это определенная попытка ревитализации и обновления каких-либо пространств. Возможно, это личная призма из-за Уральской биеннале. Это попытка в новой форме вернуть к жизни какое-то пространство, обратить внимание на феномены, которые остались в прошлом, но о них неожиданно вспоминают. Насколько это соотносится с Венецианской биеннале?

Д.Н.: В случае с Венецианской биеннале так сложилось исторически, что эта территория служила площадкой для демонстрации достижений архитектуры разных стран.

Д.В.: Это что-то вроде ВДНХ.

Д.Н.: Да, идеальная аналогия! Пространство для достижений народного хозяйства, только в сфере архитектуры. Все приехали и показали, какие они классные. Даже несмотря на то, что каждый раз выставки, проходящие в павильонах, меняют взгляд на само здание, они не меняет его сути и смысла.

Это всегда национальный павильон. И русская его часть занимает одно и то же здание. Все знают, что именно там проходят выставки, где показывают проекты русских архитекторов. В этом плане ничего не меняется.

— Ты упоминала, что у биеннале есть определенный флер снобизма, интеллектуальности, недоступный людям, далеким от биеннале. Для чего им играть в вашу игру? Что должно побудить такого человека скачать ее?

Д.Н.: Я выскажу свое мнение, и с ним можно не соглашаться. Я говорю за себя, и это ни в коем случае не позиция команды. Мне кажется — ничего не должно побудить. Игра для определенной аудитории и не рассчитана на то, чтобы заинтересовать всех. Ее цель — заинтересовать архитектурное сообщество и начать какие-то перемены изнутри.

— У меня началось складываться ощущение, что у игры образовательная функция.

Д.В. Мне кажется, что она есть, и я в этом плане чуть-чуть оптимистичнее. Есть много людей, которые не могут взаимодействовать с биеннале. Они не архитекторы, не из арт-тусовки, не знают всех этих людей и не понимают, как к этому подступиться и откуда брать информацию. Но им интересно знать, как все устроено.

Я как представитель игровой индустрии вижу много людей, которые думают, что разработчик с геймдизайнером придумали игру и ровно через три месяца она именно такой и вышла. И это представление есть у людей не потому, что они живут в сказке, и думают, что все замечательно везде. А просто потому, что они не понимают, как все устроено. Мне кажется, есть интерес к тому, чтобы рассказать об этом. И это единственный способ в 2020 году побывать на архитеатурной биеннале.

В то же время можно узнать штуки, которые ты, даже побывав на биеннале, не узнаешь. Не увидишь внутренние процессы и устройство выставки. Оказывается, каждый павильон каждой страны все делает все по-разному: бюрократия, договоренности, поиск инвесторов, денег, фондов, стажеров. Абсолютно все решают эти вещи по-своему.

И внутри тусовки, мне кажется, все понимают, что это так. Снаружи никто вообще не знает, что происходит. Если вам интересно, как это работает изнутри, то мне кажется, мы очень классно и весело отвечаем на этот вопрос.

— В игре можно играть за комиссара (пока доступна только эта роль). Играла ли Тереза Мавика, комиссар Венецианской биеннале, в вашу игру?

Д.В.: Тереза Мавика, насколько мне известно, в игру не играла. Примерно все ее окружение, помощники, ассистенты и многие другие люди — играли. И некоторые из них писали мне, что в игре они будто бы с ней настоящей общаются. Но от ее имени. «Откуда вы знаете, как устроены все диалоги и как все это работает?». Ответ — не потому, что нам повезло, а потому, что мы четыре месяца все исследовали.

Д.Н.: Потому что Дима офигенно и талантливо пишет, вот почему.

— Как проходило это исследование? Ты подглядывал, как она пишет? Тебе выгрузили чаты?

Д.В.: Команда «Лев и единорог» — это ребята, которые сами курировали русский павильон на биеннале. Например, Антон Кальгаев. Они знают всю эту тусовку, могут позвонить и спросить «ребята, какие у вас веселые истории были?». Мы выкачивали все пограничные случаи из новостей, вся команда этим занималась.

Вытаскивали подобные истории, потому то именно на них видно, когда все идет не так и когда видно, как устроены все механизмы. На самом деле, мы не показываем в игре вариант, когда все идет хорошо. Потому что это не обнажает вообще ничего. Если ты сел в поезд, доехал до станции, вышел, и ничего не случилось — ты ничего не узнаешь о том, как все работает.

— Я с трудом представляю биеннале, где все идет как надо.

Д.В.: Да, в этом нам повезло (все смеются).

— Все пошло максимально не по плану.

Д.В. Есть несколько лет в истории, когда все шло еще хуже, чем в этом году, но их надо поискать.

— Может еще что-то, что я не упомянул, а вам интересно рассказать?

Д.В. У нас будет перевод на русский, скорее всего, в августе, и будет приложение. Хочу уточнить, что мне кажется, если мы хотим, чтобы больше людей имело доступ к этой игре, — надо идти туда, где люди. И мобильная аудитория намного больше, чем у игры для компа.

В этом случае чат-боты не только какая-то медиумная штука. Это ровно тот способ выйти к людям. В игру можно поиграть, она есть на сайте. Будет выходить, наверно, каждый месяц по одной роли, пока не выйдет финально.

— Какие есть каналы коммуникации, чтобы следить за игрой?

Д.Н.: Это инстаграм павильона, фейсбук и сайт.

Биеннале каждый день.
Ваш Дважды Два.

Загрузка...
ПОНЯТНО