ПОНЯТНО
За что мы любим туалетный юмор?

За что мы любим туалетный юмор?

Пытаемся понять, почему нам так нравится туалетный юмор, когда он появился и насколько это подходящая тема для философского анализа.

  • 979
  • 18 ноября 2020


Всем привет, это мистер Хэнки — рождественская какашка! Ладно, это ваш Дважды Два и мы пришли поговорить на серьезную тему туалетного юмора: Почему он нам так нравится? Что такое туалетный юмор? С чем его едят (фу)? Причем тут карнавал, французские монахи и шутки про дерьмо — разбирается Илья Гринберг.

История туалетного юмора уходит уходит в далекое прошлое (без шуток). В 2008 году была найдена старейшая пердежная шутка (предположительно это именно шутка, но контекста у нее нет), она придумана Шумерами: «Не было такого c незапамятных времен, чтобы молодая девушка испортила воздух на коленях ее мужа». Прошло четыре тысячи лет, и мы перешли от такого юмора к представленному ниже.

Сложно говорить о туалетном юморе как о каком-то конкретном жанре, это, скорее, вид юмора, который зависит от культуры (в Японии отношение к туалетной теме вообще другое, так что у нас речь пойдет скорее о европейской культуре). Иногда подобный юмор был нормализованным, иногда не поощрялся. Сейчас туалетный юмор встречается чаще и отношение к нему стало попроще. Достаточно посмотреть сериалы разных десятилетий, чтобы видеть, как менялись границы юмора. Причем туалетный юмор проскальзывал всегда, но в основном был уделом «низких» комедий. Сейчас же в «Рике и Морти» туалету Рика Санчеза посвящен целый эпизод.

А уже применение туалетного юмора — это несколько другая вещь. Он не всегда используется для критики или сатиры. Да и в нем необходимо разнообразие, как и в «высоком» юморе. Сложно смеяться все время исключительно над «Монти Пайтонами». Туалетный юмор в повседневной жизни не принято использовать — для него всегда есть особые условия: время, место и аудитория. И он всегда работает на контрасте с высоким (пусть и немногим выше пояса)

Кто ожидал, что серия, посвященная личному туалету Рика, окажется драмой о дружбе и собственном стеснении?

Туалетный юмор как супергерой — появляется неожиданно, в момент, когда необходима разрядка. Несмотря на древние примеры вроде шумерского, наиболее точно туалетный юмор определился в XVI веке — на карнавалах. Он был буквально систематизирован до того, что определенный день в году уделялся сортирным, низким и физиологическим шуткам, причем все это в атмосфере глубоко религиозного общества. Во Франции это приняло облик «Дня дурака» (не совсем то же, что и первое апреля).

«Особую силу и упорство праздник дураков проявлял именно во Франции. Праздники дураков в основном носили характер пародийной травестии официального культа, сопровождались переодеваниями и маскировками, непристойными танцами. Особенно необузданный характер эти увеселения низшего клира носили на новый год и в праздник богоявления. Почти все обряды праздника дураков — гротескные снижения различных церковных обрядов и символов путем перевода их в материально-телесный план: обжорство и пьянство прямо на алтаре, неприличные телодвижения, обнажение тел и т.п.» пишет М. Бахтин в «Творчестве Франсуа Рабле и народной культуре средневековья и ренессанса».

Эта традиция, несмотря на кажущуюся культурную анахроничность, все еще жива. Во время моего обучения в школе, да и сейчас (это, конечно, зависит от школы и директора) каждый год проводился «День самоуправления» — «власть» в школе сменялась, и все уроки на один день организовывали и вели выпускающиеся одиннадцатиклассники.

Учителя на «своих» уроках не присутствовали (за редкими исключением), и образовательная функция уроков переворачивалась с ног на голову. В эти дни можно было услышать от «старшаков» матерные песни, поучаствовать в эксперименте на уроке физики, который оборачивался розыгрышем, высмеять всю годовую серьезность школы, а на следующий день спокойно вернуться к статусу-кво.

Кстати, в мультфильме «Горбун из Нотр-Дама» история любви Квазимодо и Эсмеральды начинается как раз в самый разгар подобного праздника дураков. Это, наверно, самый радостный момент мультфильма (помимо обязательного хэппи-энда), потому что общество впервые принимает горбуна как равного, он веселится вместе со всеми, и ему не нужна поддержка конвенциональной красотки Эсмеральды, чтобы оказаться вписанным в общество.

Ладно, причем тут все это, если речь шла о туалетном юморе, «Южном парке» и «Гриффинах»? До них мы еще дойдем, но сперва сделаем другую важную остановку — роман «Гаргантюа и Пантагрюэль» Франсуа Рабле. Вообще, эту книгу вполне уместно ставить рядом с упомянутыми сериалами, причем у нее больше всего родства именно с Гомером Симпсоном и Питером Гриффином (не зря этот кроссовер однажды состоялся).

Гаргантюа и Пантагрюэль — оба из рода великанов, их тела полны, они любят много и вкусно пожрать, чем в основном и занимаются в свободное время. Количество еды, которое они едят абсурдно, а их чувство юмора низко. Даже в самом начале книги обращение к читателю звучит как «Достославные пьяницы и вы, досточтимые венерики (ибо вам, а не кому другому, посвящены мои писания)!».

С помощью сатиры Рабле в основном высмеивает духовенство (он сам чуть было не стал монахом, но разочаровался). Поскольку все общество тогда было религиозным, то это был юмор об очень повседневных вещах. А использование карнавального юмора было понятно каждому. У Рабле в книге представляется нормой жить каждый день тем самым праздником дураков, где все переворачивается с ног на голову. Низкое становится высоким, но это еще не просто туалетный юмор. Все связанное с «низом» человека — это не только грязь, но еще и признак жизни и достатка. Рэнди Марш в «Южном парке» вряд ли смог бы попасть в «Книгу рекордов Гиннеса» в эпизоде «Больше дерьма», да к тому же побить Боно, если бы он был голодающим средневековым крестьянином.

Вы только оцените чувство юмора Гаргантюа (оригинальная цитата очень длинная и все описания пришлось сильно сократить): «Отдохнув несколько дней, Гаргантюа пошел осматривать город, и все глазели на него с великим изумлением...Посиживая на башнях и видя, сколько внизу собралось народа, он объявил во всеуслышание:
— ...о я их сейчас попотчую вином, но только для смеха.
С этими словами он, посмеиваясь, отстегнул свой несравненный гульфик, извлек оттуда нечто и столь обильно оросил собравшихся, что двести шестьдесят тысяч четыреста восемнадцать человек утонули, не считая женщин и детей...
» (считайте, Питер Гриффин XVI века).

Но туалетный юмор — это не только шутки про пердеж. Это еще и способ задеть серьезные темы, но при этом избавиться от какого-либо пафоса. Серия «Больше дерьма» из 9 серии 11 сезона «Южного парка» целиком посвящена дерьму. Точнее, нескольким кускам дерьма, которые объединяют их невероятные размеры. Рэнди Марш в самом начале серии создает невероятно большой кусок фекалий, настолько гигантский, что в итоге решает обратиться в «Книгу рекордов Гиннесса».

Но его отправляют в «Европейский офис по стандартизации и измерению фекалий» в Цюрихе. Короче, всю серию Рэнди носится со своим драгоценным дерьмом, а окружающие разделяют его восторг (кроме Шерон). И в какой-то момент Марш в попытке побить рекорд вынашивает новый кусок дерьма, словно своего ребенка.

Тут все по Бахтину: низкое становится высоким, все сакральные институты низводятся до официальных структур, посвященных измерению дерьма, а главный объект насмешки — Боно, который хоть и участвует во всех благотворительных проектах, но остается куском дерьма.

В подобные моменты (всего их три) в сериале напоминают, что «Южный парк» получал «Эмми». Ожидаемо, статуэтка в конце концов сама оказывается в дерьме.

От физиологии по-прежнему никуда не деться, а низкий юмор все еще связан с достатком и плодородием (вся новая культура основана на старой и от этого не избавиться). Да и при должном анализе можно обнаружить, что сама суть юмора мало изменилась — нам смешно смотреть на необъятных, обжирающихся Гомера и Питера, которые буквально символизируют собой шутов. На французских днях Дурака шуты и юродивые занимали важные роли, изображая в том числе и королей. А Гомер постоянно возглавляет жителей Спрингфилда.

via GIPHY

И все это позволяет нам привести себя в чувство, вернуть реальность на месте. Туалетный юмор хорошо сбивает пафос и уничтожает серьезность. И таким образом говорит на те темы, о которых говорить следует, но не очень-то и хочется, потому что рассуждения о них должны быть занудными.

Именно по этому пути идет недавний спецвыпуск «Южного парка», посвященный пандемии. Когда у всех накипело, такой юмор позволяет сделать высмеиваемое ближе, начать относиться к нему проще. Просто раньше подобное развлечение было в форме карнавала, а сейчас ради такого юмора смотрим сериалы. Ну и это необязательно должен быть какой-то конкретно направленный юмор, но он все равно достаточно универсальный.

В ХХ веке выросло потребление новостей, в ХХI они стали регулярным фоном жизни. Появилось больше свобод, общество стало глобальным, и авторитарные традиции больше не работают так, как прежде. Раньше одним из поводов для праздника дураков было окончание поста, когда вновь можно заниматься сексом и есть мясо, и это была не просто добровольная традиция (как сейчас многие выбирают поститься, даже если они не религиозные), а отчасти вынужденная мера — все запасы урожая за зиму заканчивались, нужно было экономно дотерпеть до весны.

Сейчас это все в поле личного выбора, и свой небольшой карнавал можно устроить в любой момент — особенно когда все вокруг достало, жизнь слишком серьезная и необходима небольшая разрядка. Например, пандемический спешл «Южного парка» (подробнее о нем в отдельной статье) работает именно так — высмеивается самое напряжное событие года, происходит разрядка. А засилье туалетного юмора только символизирует о его необходимости, вряд ли бы он родился просто так.

В самом «Южном парке» есть шоу, которое ненавидят местные родители и обожают дети — «Терренс и Филлип». Все шутки в нем исключительно пердежные.

Туалетный юмор понятен всем и доступен каждому. Более того — это самый уравнивающий юмор. Он все сводит до просто животного базиса, и уравнивание идет сверху вниз, до самого просто и человеческого. Он отлично разрушает пафос и любые мысленные конструкции, с помощью которых люди пытаются сделать себя важнее, чем они есть. Туалетный юмор — это оружие каждого человека вне зависимости от его статуса и положения, с помощью которого он способен уничтожить пафос каждого встречного и напомнить, что все мы — обычные люди.

Дерните за палец.
Ваш Дважды Два.


Загрузка...
ПОНЯТНО