ПОНЯТНО
Апокалипсис под зонтом: блеск и нищета «Академии Амбрелла», сериального хита Netflix

Апокалипсис под зонтом: блеск и нищета «Академии Амбрелла», сериального хита Netflix

Разбираемся, чем привлекает и почему разочаровывает супергеройский хит от Netflix «Академия Амбрелла».

  • 6646
  • 25 августа 2020


Второй сезон «Академии Амбрелла», сериала по комиксам Джерарда Уэя (вокалиста группы My Chemical Romance) и Габриэля Ба, стал одним из главных хитов Netflix этого лета, получив как признание фанатов, так и солидные оценки на Rotten Tomatoes. Однако история о дисфункциональной семье супергероев, спасающих мир в основном от себя самих, несмотря на обилие важных затронутых тем, эффектных образов и сюжетных поворотов, дает своим зрителям значительно меньше, чем обещает и, в отличие от других похожих проектов вроде «Отбросов» и «Рокового патруля», боится экспериментировать по-крупному.

Фарид Бектемиров специально для 2х2 рассказывает, чем «Академия Амбрелла» способна привлечь любителей кинокомиксов и почему при этом так сложно по-настоящему проникнуться этой историей.

ПЕРСОНАЖИ, СПОСОБНОСТИ И СЮЖЕТНЫЕ АРКИ

Наверно, стоит начать с того, что в хороших комиксах и фильмах способности даются героям не случайным образом или силой авторского произвола. Они так или иначе характеризуют героя, подчеркивают релевантную для него проблематику или становятся триггером для его изменений по ходу истории. Почти божественное могущество Супермена (буквально ницшеанского сверхчеловека) постоянно ставит перед ним вопрос, относиться ли к людям как к равным существам или править ими в качестве бога во плоти (и в некоторых комиксах, например, в «Красном сыне», ответ оказывается совсем не таким однозначным, как мы привыкли). Щит Капитана Америки символизирует его готовность защищать свою страну. Опора на ловкость, экстремальные прыжки и нестандартные решения у Человека-паука демонстрируют его энергичную и в хорошем смысле безбашенную подростковую натуру. А превращения Брюса Баннера в Халка очевидно (может быть, даже слишком) выдают дуальную природу персонажа, его борьбу с внутренним монстром, отсылающую к классической истории про доктора Джекилла и мистера Хайда.

В некоторых случаях авторы даже отдельно проговаривают этот момент. К примеру, в «Отбросах» гроза, наделившая суперсилами почти полгорода, всего лишь доводила до экстраординарного уровня черты, которые уже были частью того или иного героя. Эмпатичная, хотя и агрессивная Келли приобрела телепатические способности, стеснительный и почти незаметный Саймон получил возможность становится невидимым, а неунывающий, уверенный, что будет жить вечно, раздолбай Нейтан оказался бессмертным буквально.

Юные члены Академии, фото — IMDB

«Академия Амбрелла», позаимствовавшая у «Отбросов» повзрослевшего Роберта Шиэна (в обоих сериалах его персонажи — соответственно, Нейтан и Клаус — стали с большим отрывом главными фанатскими любимчиками), тоже не исключение. У всех членов этой супергеройской команды/дисфункциональной семьи способности отражают или становятся причиной их психологических и жизненных проблем: подавленные авторитарным отцом таланты Вани в итоге вырываются из нее разрушительными звуковыми волнами, связь Клауса с призраками умерших коррелирует с его неспособностью отпускать свое прошлое, Лютер — сверхсильный человек и бывший лидер команды — после неудачной операции остается в карикатурном теле гориллы, из-за чего чувствует себя монстром, умение Эллисон подчинять себе волю других людей с помощью лжи (в комиксе ее способность еще мощнее — буквально изменять реальность) приводит к тому, что она оказывается не готова к равноправным, не построенным на принуждении человеческим отношениям и теряет доверие близких, а над Пятым, способным совершать пространственно-временные прыжки, шутит само время, заключая 60-летнего старика в тело 13-летнего мальчика.

Разве что талант Диего изменять траекторию летящих предметов едва ли подчеркивает какие-либо внутренние качества героя, но надо отметить, что в комиксах он имел и другую способность — надолго задерживать дыхание под водой (Диего там — этакий гибрид Бэтмена с Акваменом), что, возможно, намекает на его скрытность, отчужденность и полупрозрачные стремления (в частности, стать лидером «Академии» вместо Лютера).

Лютер и Диего, фото — IMDB

Как видите, на бумаге даже такие краткие описания звучат чрезвычайно интригующе. Однако сериал использует эти стартовые установки весьма ограниченно. Суперспособности либо почти не играют роли в сюжетных арках героев, либо не приводят эти арки хоть к какому-то заключению. И во втором сезоне это проявляется даже отчетливее, чем в первом.

Скажем, способность Клауса в первом сезоне помогает ему лучше понять отца, но во втором он так и не смиряется с пустотой своей жизни. Не смиряется настолько, что пытается заткнуть свою душевную рану уже не алкоголем и наркотиками, а созданием целой секты. И было бы совершенно логично, если бы члены этой секты признали в нем пророка именно потому, что он может общаться с мертвыми, и на этом была бы построена какая-то сюжетная линия, влияющая на его дальнейшее становление. Однако вместо этого, пусть очевидного, но зато раскрывающего потенциал персонажа решения, авторы выбирают совсем типовое, ничего не говорящее о личности Клауса: пришелец из будущего впечатляет членов своей секты строчками из популярных песен, которые пока не написаны (почти такой же сюжет был в недавнем фильме Yesterday). Вся история с сектой ничего не меняет и не раскрывает в Клаусе, оставаясь необязательной «вещью в себе».

Клаус и Дэйв, фото — IMDB

Несколько более релевантной персонажу и его суперсиле (видеть мертвецов) выглядит его попытка отговорить своего возлюбленного Дэйва от участия во Вьетнамской войне, на которой тот впоследствии погибнет. Попытка проваливается, поскольку решение Дэйва слишком твердое, завязанное не только на давлении общества, но и, как выясняется, на его личном глубоком патриотизме. Однако после этого душераздирающего эпизода Клаус почти исчезает из сюжета. Мы так и не узнаем, что именно он понял по ходу этого разговора, осознал ли, как члены «Рокового патруля» в конце первого сезона, что тяжелый опыт прошлого (в том числе и смерть Дэйва) нужно принять, чтобы, оттолкнувшись от него, двигаться дальше? Или по-прежнему живет иллюзией, что прошлое возможно изменить? Хватило бы всего одной сцены, где Клаус проясняет этот вопрос, но сериал ее не дает.

С другими главными героями ситуация не лучше. Эллисон, единственной мечтой которой было налаживание отношений с дочкой (разрушенных как раз ее сверхспособностью), почему-то мгновенно смирилась с новой жизнью в другой временной период, не особо переживая, что никогда ее больше не увидит: за весь сезон она посвятила дочери всего одну фразу, когда отказывалась даже пытаться (!) вернуться в будущее. Арку с ее привычкой исправлять положение дел своим даром убеждения тоже сложно считать закрытой. С одной стороны, она действительно не стала вторгаться в сознание своего нового мужа Рэя, когда тот заподозрил ее в связях со спецслужбами, хотя соблазн, очевидно, был. С другой, едва ли ставки в этой ситуации можно назвать по-настоящему высокими: честный разговор по душам для любого другого героя выглядел бы тут более очевидным и надежным решением, чем применение суперсил.

Лютер, и в первом сезоне показанный как весьма недалекий человек, непонятно каким образом ставший лидером команды (надо ли говорить, что в комиксе он совсем другой?), во втором окончательно превратился в стереотипного тупого качка, скорее комик-релифа, чем способного к настоящей саморефлексии персонажа (для этого есть даже специальный термин — фландеризация). Его тело и вовсе перестало быть хоть сколько-нибудь значимой проблемой.

Нечто похожее произошло и с Диего, теперь чаще выступающего в роли наивного дуболома, чем мрачного вигиланта из первого сезона. Номер Два по-прежнему повернут на идее стать настоящим героем (черта, присущая в комиксах скорее Лютеру), но, когда его идея фикс не воплощается в жизнь — Джона Кеннеди уберечь не удается, — он почему-то воспринимает это без особых эмоций.

Лютер и Пятый, фото — IMDB

Разве что Пятый действует все так же четко и прагматично: ради спасения своей семьи и заодно целого мира он способен убить хоть всю верхушку Комиссии, хоть своего доппельгангера. При этом противостояние двух версий Пятого (старой и формально «молодой») — одна из самых интересных находок второго сезона, недвусмысленно намекающая, что совершенные преступления оставили на герое неизгладимый след, и едва ли кого-то в мире он ненавидит больше, чем себя.

В первом сезоне создатели также не закончили арку Вани, предложив зрителям самим догадываться, какой она будет в 60-х: вновь закомплексованной и подавленной (теперь — еще и произошедшим по ее вине апокалипсисом) или той яростной и неудержимой Белой Скрипкой, какой мы ее видели в последний раз. Оба варианта стали бы настоящим вызовом для сценаристов, однако те не стали утруждать себя играми в реальную психологию и выбрали третий путь: у Вани амнезия, и потому она теперь, в сущности, совершенно новый персонаж: более уверенный в себе, чем в начале первого сезона, но не такой слетевший с катушек, как в конце. Что-то среднее. Поймите меня правильно: сама Ваня осталась интересной и сложной героиней, но тот факт, что ее изменения были не заработаны ее собственными решениями, а просто спущены сверху в перерыве между сезонами, несколько разочаровывает.

Ваня, фото — IMDB

Амнезия Вани во многом обесценивает и ее примирение с семьей. Легко простить своих братьев за то, что они всю жизнь не считали тебя ровней, а после, испугавшись открывшейся в тебе силы, посадили тебя в железную коробку, воплотив твои худшие кошмары из детства… если ты об этом не помнишь. Легко принять сестру, чьи вырвавшиеся на свободу комплексы буквально уронили Луну на Землю и уничтожили миллиарды людей… если она теперь просто другой человек. Конфликт обещал быть трагичным, но захватывающим. Примирение — тяжелым, но приносящим удовлетворение. Однако эти обещания не оправдались.

Из всей семьи по-настоящему сблизиться с реальной Ваней, той самой, проблемной, из первого сезона, с частично вернувшейся памятью (в девятой серии из десяти, но лучше поздно, чем никогда), понять ее боль и попросить прощения сумел только Бен — человек, пожалуй, наименее виноватый в ее трагедии (учитывая, что он умер еще ребенком — правда, почему-то взрослел и менял одежду, даже будучи призраком). Причем эту сцену нагрузили до предела: в ней Бен не только вызволил Ваню из плена ее собственного сознания, но и сам окончательно покинул этот мир. И хотя нельзя не признать, что сцена отлично поставлена и даже в таком виде способна впечатлить, можно только предполагать, насколько сильным было бы эмоциональное воздействие, если бы Бен свою последнюю речь адресовал не Ване, а Клаусу, с которым был близок на протяжении многих лет, а Ване помогли бы в первую очередь Лютер и Диего, внесшие наряду с их отцом наибольший вклад в ее отчуждение.

Ваня, фото — IMDB

СОБЫТИЯ, ЭКШЕН И ОБРАЗЫ

Сравнения сюжетной канвы сериала с оригинальным комиксом неизбежны, и тут стоит прояснить ситуацию на берегу. Нет, я не собираюсь ударяться в стандартное брюзжание о том, что «книга лучше» (тем более что это не совсем так) и прекрасно понимаю, что это два принципиально разных вида медиа: 60-страничный комикс технически не способен передать объем информации, возможный в 10-часовом сериале; а сериал, в свою очередь, часто не имеет бюджета, чтобы воплотить в реальность мегаломанские фантазии авторов комикса. Однако, поскольку нетфликсовская адаптация все же заимствует многие элементы оригинала, гораздо проще понять, почему они работают в одном произведении, но выглядят вставными зубами в другом, если рассматривать две версии в сравнении.

Например, не очень ясно, для чего в сериале вообще был нужен глава Комиссии Кармайкл, выглядящий как человек с аквариумом вместо головы (на самом деле, это разумная рыбка с роботизированным телом — примерно как Прислужник в мультфильме «Мегамозг»). Несмотря на психоделичный и привлекающий внимание образ (вплоть до того, что Netflix постоянно ставит его на превью сериала), персонаж толком не используется в сюжете и существует как будто в вакууме. А вот в комиксе его присутствие вполне объяснимо. Поскольку произведение Уэя, в отличие от сериала, в первую очередь юмористическое, многие вещи в нем появляются просто в качестве шутки. Пятый рассказывает Эллисон удивительную историю о своей работе со множеством неправдоподобных подробностей, в том числе и о разумной рыбке, а потом в ответ на ее недоверие признается, что соврал… рыбка была не того вида. Появление Кармайкла в этот момент — всего лишь эффектный панчлайн. Один из многих.

Или, скажем, почему наемники Хейзел и Ча-Ча во время своих операций надевают маски мультяшных героев? В сериале, опять же, это всего лишь подмигивание фанатам, яркий образ для трейлеров и превью, скопированный без какого-либо дополнительного подтекста — с тем же успехом они могли носить и обычные черные маски. В комиксе, напротив, это неотъемлемая часть персонажей: здесь эти ребята, в отличие от своих экранных версий, — жестокие инфантильные маньяки с интеллектом маленьких детей, и их любовь к мультяшкам и сладкому подчеркивает это.

Хейзел и Чача, фото — IMDB

Также сразу обращает на себя внимание, насколько скупо и осторожно сериал выдает зрителям секреты героев, сюжетные повороты и прочие фичи, которыми комикс забит под завязку. К примеру, черты персонажей, которые в шоу подаются как масштабные твисты, — что у Лютера тело гориллы, а Реджинальд Харгривз — инопланетянин, — в комиксе рассказываются прямо на первых панелях, причем в случае Харгривза-старшего этот факт идет в одной строке с его золотой олимпийской медалью и Нобелевской премией. Для по-настоящему изобретательной и выходящей за рамки привычных представлений истории это все не такое уж большое дело.

Комикс просто не концентрируется на таких мелочах. На его страницах происходят и куда более мозговыносящие вещи: достаточно знать, что в первой же битве «Академия Амбрелла» сражается не с какими-то безликими грабителями банка, а с зомби-роботом Густавом Эйфелем, построившим в центре Парижа космический корабль в виде башни, на котором собрался увезти с Земли всех парижан. А во Вьетнаме Клаус и Диего вступают в схватку не с абстрактным врагом, а с вьетконговскими вампирами и огромной мумией, выпускающей лазеры из глаз. И, поверьте, это еще не самое странное, что там происходит.

Сериал же, хоть и гораздо эффективнее развивает персонажей (комикс попросту не задумывался как глубокое психологическое исследование), предлагает при этом весьма диетическую версию самой истории.

Фото — IMDB

Детективные подсюжеты здесь откровенно слабые. «Кто обладатель этого искусственного глаза?», «Кто убил Реджинальда?», «Причастен ли создатель Академии к смерти Кеннеди?», «Кто на этот раз вызвал апокалипсис?» Поверьте, все ответы будут скучны и предсказуемы — это вам не «Роковой патруль», где невозможно догадаться, какой фокус выкинут сценаристы в следующий момент.

Путешествия во времени, один из самых потенциально захватывающих элементов, — по большей части линейные и ближе к концу второго сезона перестающие подчиняться внутренней логике (тут не то что с немецкой «Тьмой», даже с каким-нибудь «Терминатором» сравнивать сложно).

Что же касается экшена, его из бюджетных соображений приберегали на первую и последнюю серии обоих сезонов, но даже в них скоростные телепортации Пятого (привет, Ночной змей из «Людей Икс»!), разрушительная мощь Вани (привет, Темный Феникс из «Людей Икс»!) и копирование чужих способностей Лайлы (привет, Роуг из «Людей Икс»!) выглядят как достойное, но все же подражание более масштабным проектам.

Впрочем, надо отдать «Академии» должное. Как минимум одну экшен-сцену — битву главных героев с советскими солдатами в начале второго сезона — создатели поставили на невероятном для сериала уровне, а серия «День, которого не было» в середине первого сезона завершилась внезапным сюжетным поворотом, благодаря которому зрители стали знать о героях больше, чем знают сами герои. И то, и другое было весьма изобретательно.

Фото — IMDB

Впечатления от экшена, кстати, могли быть и лучше, если бы сериал не злоупотреблял популярной музыкой так сильно, повторяя типичную ошибку «Отряда самоубийц». В одном только первом сезоне можно было услышать песни Istanbul (Not Constantinople), Run Boy Run, Don’t Stop Me Now, Barracuda, а также арию из «Призрака оперы» и седьмую симфонию Бетховена.

Экшен-сцена (как и любой эпизод, построенный больше на визуале, чем на диалогах) — это тонкая материя, и без того призванная сосредоточить на себе все внимания зрителя, и потому ее очень легко разрушить любым неосторожным движением: плохо прописанными ставками участников, дрожащей камерой или неудачным подбором музыки. В «Амбрелле» же зрителя раз за разом буквально оглушают кувалдой слишком узнаваемых мелодий, не давая опомниться и хоть что-то почувствовать. Впрочем, во втором сезоне музыка стала чуть менее очевидной (возможно, только для меня), что однозначно пошло на пользу сериалу.

В целом же создается ощущение, что успех «Амбреллы» в первую очередь связан с ее базовыми посылками, как сценарными, так и визуальными. Идея о дисфункциональной семье супергероев, которые расследуют смерть отца и предотвращают конец света, звучит чрезвычайно интересно, а перенесенные из комикса многочисленные странноватые образы закручивают интригу до предела. Однако в своем развитии сериал почему-то делает все возможное, чтобы не прибегать к по-настоящему креативным и головокружительным решениям, ограничиваясь исключительно протоптанными дорожками.

Фото — IMDB

ИСТОРИЯ, ПОЛИТИКА И ЛИЧНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

Но, возможно, тематически «Академия» раскрывается как выдающийся проект? В отличие от первого сезона, сосредоточенного на внутрисемейных разборках, во втором создатели с головой нырнули в историю и политику, кажется, задавшись целью охватить все важные для Америки темы, связанные с 60-ми: от движения за гражданские права чернокожих до культуры хиппи, от космической программы до предчувствия ядерной войны (здесь есть даже аллюзия на муровских «Хранителей»), и от надвигающегося Вьетнама до убийства Кеннеди, вокруг которого строятся события и в комиксе.

Этому очень способствовала и куда более разнообразная, чем в комиксе, репрезентация различных маргинализированных групп. Если в оригинале все семеро героев — белые гетеросексуалы, то в нетфликсовской версии Эллисон — афроамериканка, что позволило затронуть тему расизма, а Клаус и Ваня не гетеросексуальны, что дало возможность поговорить о гомофобии (в случае Вани и ее замужней партнерши с сыном — еще и о правах женщин и эйблизме).

Эллисон, фото — IMDB

Правда, с помощью всего этого обширного набора общественно-политических отсылок «Амбрелла», хоть и показывает более многогранную картину происходившего, чем какой-нибудь «Однажды в Голливуде», все же скорее рисует контурную карту эпохи, чем реально погружается в нее.

Большая часть этих событий упоминается всего лишь в качестве любопытных аллюзий. Полноценная сюжетная линия посвящена разве что антирасистскому движению, но при этом именно в ней к сериалу возникают неудобные вопросы, поскольку создается полное ощущение, что весь американский расизм, как системный, так и индивидуальный, остался все в тех же 60-х. Эллисон ни разу не дает понять своему мужу, что и в современной Америке ситуация далека от идеала, хотя, когда его избивает полицейский, аналогии напрашиваются сами. Пусть не с Джорджем Флойдом (съемки велись, видимо, еще до его гибели), но с десятками других чернокожих, погибающих в похожих ситуациях каждый год.

Напротив, единственный факт, который она открывает Рэю о будущем, это победа Барака Обамы на президентских выборах. Та самая, после которой многим белым американцам либеральных взглядов показалось, что расизм побежден (о, этот знаменитый твит Марка Руффало). Жизнь, конечно, быстро продемонстрировала, насколько они не правы (и об этом, к слову, замечательный фильм «Прочь»), однако голливудские сценаристы по-прежнему не могут отойти от этой ложной, но привлекательной идеи — что приход к власти некого «хорошего правителя» (особенно если он из угнетенной группы) может решить настолько глубоко проросшую системную проблему.

Фото — IMDB

Причем эта мысль совсем уж очевидно звучит в последней серии, когда вместо главной антагонистки сезона Куратора, убитой шальной шведской пулей, Комиссию возглавляет куда более приятный сотрудник Герб. Сам факт существования жестокой организации, убивающей невинных людей, чтобы сохранить непрерывность таймлайна (что все равно получается крайне плохо), при этом почему-то не смущает никого, включая главных героев. Никто не задается вопросом, а зачем вообще сохранять эту корпорацию зла?

Также характерно, что сериал с удовольствием показывает нам эрзац-Мартина Лютера Кинга (Рэй, муж Эллисон, несколько раз повторяет, что протесты должны быть исключительно мирными), но не дает и намека на эрзац-Малкольма Икса или эрзац-«Черных пантер». Даже в вымышленной истории, где один из положительных (!) героев запросто может жестоко расправиться с десятком людей, черным американцам не оставляют шансов на хоть сколько-нибудь неудобный для белых метод протеста.

Единственным, кого хоть как-то наказывают за чудовищную дискриминацию со стороны государства и общества, оказывается не политик, полицейский или любой другой человек, олицетворяющий власть и систему, а рядовой хозяин кафетерия, словно именно этот конкретный расист был виноват в том, что происходило с афроамериканцами в 60-х и во многом происходит сейчас. Отличная работа, сценаристы! Вы победили расизм.

Пятый, фото — IMDB

При этом в сериале на удивление удачная (насколько я могу судить) ЛГБТК-репрезентация, особенно на фоне квирбейтинга оригинального комикса. Истории любви Клауса и Дэйва, а также Вани и Сисси — безусловный эмоциональный центр всего сериала. И да, кто-то может поспорить, что авторы применяют не самый безобидный троп Bury Your Gays по отношению к Дэйву, или что обе эти истории заканчиваются расставанием, однако тут надо понимать, что и все остальные любовные линии в сюжете не ведут ни к чему хорошему: это в принципе пока что сериал больше о трагичных отношениях, чем о том, как влюбленные «жили долго и счастливо».

Пожалуй, генеральной темой, красной линией проходящей по всему второму сезону, можно считать прощание и примирение с прошлым, как в личных отношениях героев (члены семьи забывают о предыдущих размолвках и жертвуют собой ради братьев и сестер), так и в историческом контексте (ни спасти Кеннеди, ни ощутимо помочь Движению за гражданские права, ни предотвратить смерть Дэйва, как и всех остальных американских солдат, во Вьетнаме им не удается). И этот посыл в теории мог быть невероятно мощным. В конце концов, у «Рокового патруля», с которым мы уже не раз сравнивали «Академию», вполне получилось выжать из подобного «примирения с прошлым» настоящий эмоциональный катарсис. Персонажам там предоставляют тяжелый выбор: вернуть прежнюю, не такую болезненную жизнь, но отказаться от собственного прогресса, или жить с травмой, но будучи уже другой, лучшей версией себя. И они выбирают второе.

Бен, фото — IMDB

Однако создатели «Амбреллы» упускают одну важную деталь: с травматичным прошлым можно примириться, только если прорабатывать и проговаривать эту травму (как делали герои «Рокового патруля» на протяжении всего первого сезона). Если же травма по-прежнему открыта и кровоточит, просто не замечать ее — едва ли хороший выход из ситуации. И на историческом уровне, поскольку системный расизм, гомофобия, сексизм и эйблизм не исчезли с принятием неких законов в 60-е или с победой Обамы на президентских выборах, а лишь стали чуть менее очевидными. И на личном, поскольку амнезия — не лучший инструмент для налаживания семейных отношений, а никаких попыток призвать к ответу или по-настоящему осудить Реджи Харгривза — за его обращение с детьми — или братьев Вани — за их пренебрежение ее чувствами и индивидуальностью, сериал так и не делает. Хотя имеет все возможности.

В общем, не то чтобы «Академии» совсем нечего сказать современной Америке и миру, просто ей нечего сказать за пределами стандартного голливудского «примирительного» нарратива о том, что проблемы корпораций и государств — только в плохом руководстве, а не в самой системе, расизм и прочие виды дискриминации существовали исключительно в 60-е, а абьюзивные отношения, как с собственной семьей, так и с целой историей, можно исправить без серьезной работы, по щелчку пальцев.

А мы ваша дисфункциональная семья,
Ваш Дважды Два.

Загрузка...
ПОНЯТНО